Государственный природный заповедник Усть-Ленский

ФОТОГАЛЕРЕЯ

  • foto1.jpg
  • foto2.jpg
  • foto3.jpg
  • foto4.jpg
  • foto6.jpg
  • foto7.jpg
  • foto8.jpg
  • foto9.jpg
  • foto10.jpg

Лебеденок

Лебедёнок МартинЛетом 2015 г. сотрудники научного отдела заповедника проводили экспедицию в дельте Лены. 13 июля мы шли на лодке по Туматской протоке от Тумата на Самойловский. Был не поздний вечер, и мы намеревались пройти до места установки очередного лагеря еще несколько километров. Но с запада стремительно поползли тяжелые сине-фиолетовые дождевые тучи, усилился ветер. Решили остановиться на первой же подходящей террасе, чтобы успеть поставить лагерь до дождя.

Обычно каждый сам устанавливает свою палатку, выбирая себе удобную площадку среди корней и кочек. Но тучи надвигались настолько быстро, что нужно было успеть установить до дождя хотя бы одну палатку и забросить в нее вещи, да и ветер рвал полотнища из рук. Две палатки уже стояли, мы расправляли третью, но дождь-таки опередил нас и пошел – мелкий, противный, холодный.

Получилось так, что наши «домики» встали в вершинах треугольника. И тут мы подняли головы.

- Ой!.. Ты откуда?

В центре треугольника увидели маленького лебеденка, пробиравшегося в нашу сторону по мокрой траве. За целый день мы не видели ни одной лебединой семьи, да и одиночек встретили далеко отсюда. Как занесло сюда этого кроху? (Потом мы специально поднялись повыше, осмотрели все вокруг – никаких признаков присутствия лебедей).

Можно было только предположить, что кто-то спугнул семейство лебедей за некоторое время до нашего приезда. Уходя от неведомой опасности, лебеди увели своих детей как можно дальше и затерялись в бесчисленных протоках дельты. А потерю одного из птенцов не заметили. Как сказал орнитолог Владимир Иванович Поздняков, «лебеди считать не умеют». (На следующий день мы всю дорогу на Самойловский надеялись, что нам встретится если не родная семья лебеденка, то хотя бы другая, с птенцами примерно того же 2-3-дневного возраста. Не встретили вообще ни одной семьи).

Мы поймали лебеденка, еще не имея никакого плана действий, однако понимая, что если его сейчас не согреть и не обсушить, то он умрет через пару часов от переохлаждения. Я взяла птенца в руки. Он был крошечный – помещался на ладони, мокрый и дрожащий. Сунула его за пазуху. Так на 15 дней я стала опекуном маленького ребенка, со всеми вытекающими отсюда последствиями. У моих коллег – С.Н.Рыжего и В.И.Позднякова – были другие обязанности в отряде: лодки, моторы, перетаскивание грузов, дрова, костер. Потеряв надежду найти птенцу родителей-лебедей – своих или приемных, - решили забрать его с собой, чтобы потом передать в Якутский зоопарк «Орто дойду», где, как мы знали, работают замечательные, добрые люди. Тем более что Володя Поздняков по окончании экспедиции должен был лететь в Якутск.

Если лебеденку было холодно ночью, я укрывала его своим спальником, и, согревшись, он издавал тихие умиротворенные звуки, что-то вроде «трррр… трррр… трррр…». А потом, часов в 5-6 утра, ему хотелось есть, и я отпускала его на пол, где лежал собранный с вечера хвощ, стояли в мисках распаренная гречка и мелко нарезанное вареное мясо. Эту еду он любил больше всего. Вообще интересно было наблюдать, как лебеденок учился выбирать то, что ему нравилось в еде. Первые дни он пробовал все цветочки, травинки и веточки, которые попадались на его пути. Некоторые тут же стряхивал из клюва. А те, что пришлись по вкусу – запоминал, и на следующей остановке быстро и уверенно топал прямиком к понравившемуся растению. Еще ему для нормального развития нужны были живые насекомые. Где их наловишь? Аппетит у дитятки был отменный. Хорошо, что на одной из остановок на камнях на берегу сидело бесчисленное количество поденок: как раз был их вылет. Ох, и порадовался ребеночек!.. Да и время было комариное. Гуляли мы с ним каждый день. Он щипал хвощ и отлавливал сидящих и летающих комаров – всех, кого мог достать со своей длинной шеей.

А еще ему обязательно нужно было плавать – для чистоты и для правильного развития. Вообще он был чистюля. После купания, когда возвращались домой, он мог час, а то и больше, со своими тихими звуками «ти-ти-ли, ти-ти-ли», приводить себя в порядок, разбирая клювом каждую прядку намокшего пуха (перьев у него тогда и в помине не было). Первое время я не решалась отпускать его в воду одного, боясь, что он не захочет вернуться. Когда мы его нашли, мы вообще пытались «выпасать» его, завязав вокруг туловища тесемку. Однако он так скандалил и рвался с привязи, что его отпускали на свободу. Но лебеденок (когда мы были в Тит-Арах, Галина Яковлевна Гордолоева назвала его Мартином) довольно быстро к нам привык. Немного поплавав, выбирался на берег, и мы продолжали прогулку. Однако совсем ручным он так и не стал. Если его брали на руки, сажали за пазуху или в ведро – его первый «дом», он энергично протестовал, пищал и требовал свободу. Но на свободе далеко не уходил, пасся в метре-двух от человека, а если человек шел – Мартин топал следом.

Последняя остановка на нашем пути – МБС «Лена-Норденшельд». Мартин радостно щиплет хвощ, своей неповторимой деловитой походкой вперевалочку шагает по деревянному тротуару – и снова в дорогу. Но вот мы вернулись в Тикси. Не так тяжело было растить ребенка в тундре две недели, как в течение полутора суток собрать все справки и разрешения на провоз птицы в самолете и вообще на то, чтобы изъять дикое животное из природы. Наверно, это правильно, что существует некоторое количество преград. Мы-то четко представляли себе, что без нашего вмешательства лебеденок уже давно погиб бы от холода или в зубах песца. Но ведь кто-то может специально отловить птенцов в тундре и, прикрываясь их благом, рассказывать басни о том, что везешь птиц в зоопарк.

А еще было забавно смотреть, какой популярностью пользовалась особа Мартина всюду, где мы бывали. Мы как-то посмеялись, что, если бы с каждого, кто хотел сфотографировать лебеденка или самому сфотографироваться с ним на память, мы бы брали по рублю – мешок гречки на корм ребенку был бы обеспечен.

На следующий день после прилета Владимира Ивановича с лебеденком в Якутск нашего подросшего птенчика увезли в зоопарк, где он с тех пор и живет. По фотографиям, которые мне время от времени передают мои друзья и знакомые, можно судить, что ему там совсем неплохо. В дельте я говорила своему серому пушистому питомцу: «Пойдем гулять, моя лебедь белая!».

В экспедиции мне говорили: «Вот привяжешься к лебеденку – будет тяжело расставаться». А я возражала: «Не привяжусь. Если я буду знать, что он попал в хорошие руки и находится безопасности – мне больше ничего и не нужно будет». А однажды из-за штормовой погоды мы на несколько дней застряли на полярной станции им. Ю.М.Хабарова. На станции есть собаки, и на прогулку приходилось уносить Мартина подальше от домиков. Однажды он так скандалил и вырывался, что я с досадой отпустила его на пустом берегу, а сама пошла вперед. Через некоторое время оглянулась – а дитятко бежит за мной, скользя на мокрых от дождя камнях, падая и с трудом карабкаясь на груды гальки. Наверно, в этот момент во мне что-то перевернулось. Теперь, после его отлета, я часто вспоминаю какие-нибудь забавные мелочи или трогательные моменты. И рассказываю о нем, как только мне попадаются свободные уши. Как, например, сейчас.

Фото С.Н. Рыжего Фото С.Н. Рыжего

Фото С.Н. Рыжего Фото С.Н. Рыжего

Лебеденок Мартин В Тиксинском аэропорту